1. Ян Выговский

 
 

1. Ян Выговский

Предисловие и биографическая справка



Предисловие и биографическая справка.

 

"Он играет на похоронах и танцах,
Все зовут - там и тут."
А. Макаревич.

 

"Главная примета гения — отсутствие видимых усилий: все получается, как будто само собой."

В. Шендерович.

 


Делающего любое дело, на любом уровне мастерства, за углом караулит неудовольствие от результата. Рыбак костерит неподвижный поплавок, Альфред Сисли марает этюды лазурной краской, поэты спиваются. Это как распределение Гаусса - обосновать трудно, изменить нельзя, но можно приспособиться. Рецепт, принёсший облегчение многим - разыскать в памяти образ гения: чистого, легкого, которого будни не в силах объять. Лучше, если имеет место факт личного знакомства, но фото и рассказы тоже подойдут.

 

Часто мне, как тому рыбаку, отвратительно все, написанное на бумаге моей рукой.  От строчек веет серостью, буквы натужно выстраиваются в угловатые фразы, а предложения заводят в тупик. «И слова, что скрипят на зубах, как песок, легче выплюнуть, чем проглотить… Дело дрянь». Откладываю карандаш и разочарованно смотрю на корявые буквы, печально скребу ладонью затылок. Затем поднимаю глаза к пробковой доске, висящей у стола. Там есть несколько фотографий дорогих для меня людей. Справа посередине - маленькое черно-белое фото, края оборваны, изображение пожелтело. Вдоль забора – навес, поросший виноградом, рядом с моим, совсем молодым тогда, отцом стоит человек в длинном пальто, надетом на белоснежную рубашку. Шляпа, сдвинутая на затылок, сигарета в углу рта и широкая улыбка. Это Ян Выговский, провинциальный музыкант – самоучка, судьбы которого коснулся Господь. Просто отмерял таланта другою, нежели нам, мерою. Все получалось у него легко, непринужденно и блестяще. Такие люди быстро становятся легендами. Имя Выговского было на слуху, но немногие вспоминают о нем теперь. Другие дни, ушедшая эпоха… Слишком все было давно. Время, в котором он жил, безвозвратно миновало, и тех, кто знал его лично, становится все меньше. И все меньше возможностей услышать историю Яна Выговского из уст очевидца. Раньше молчали из-за страха перед «органами», теперь не многие остались живы. Иногда за столом проскочит невероятная история – то ли байка, то ли истина. Седая матрона со вздохом расскажет о своих впечатлениях от музыки, когда на её свадьбе играл сам Выговский. Лысый мужичок, после третьей, вспомнит, как Выговский посылал его за сигаретами. И уж тогда все наперебой станут рассказывать то, что они слышали о музыканте, чаще всего абсолютно мифические истории из третьих рук. В сухом остатке - виртуозный виолончелист, дирижер, «невозвращенец», автор музыки к советским, а позже и голливудским фильмам, джазовый экспериментатор, иногда аккомпанировавший рок–звездам, в недостижимом отсюда Royal Albert Hall. На родине музыканта, в Житомирской области, его больше помнили играющим на свадьбах. Казалось, в 50е и 60е там не было ни одной мало-мальски «статусной» пары, на свадьбе которой не играли бы Выговский и его приятели.

Вот некоторые личные подробности, которые доступны его далекому родственнику, то есть мне.

Родился Ян в кривоватом домике красного кирпича, что на улице БЫстрыцкой в Бердичеве. Прямо через реку стоял монастырь босых кармелитов, где его крестили в начале зимы 1927го года. Папа Выговский был пятым сыном обедневших волынских шляхтичей. Он кормил семью, работая на почте. Мама – кроткая женщина, судя по единственному фото - черноволосая, стройная, грустные глаза и открытая улыбка. После смерти отца она работала уборщицей, прачкой и обрабатывала соседям огороды. Тем и кормилась семья. Яна баловали всегда, а после смерти мужа сын «совсем сел ей на голову». Ядвига Выговска работала вечерами, стирала и чинила бельё для районной больницы, мечтая о другой жизни для своего сына. В общем, обычная мама, как у нас с вами. Мальчик рос холеным шляхтичем – белая кожа, темные глаза, длинные пальцы и эта непередаваемая осанка, которой теперь почти не увидишь на улице. Рано выучился читать, но делать этого не любил, предпочитая торчать весь день на плотине вместе с Загребельной шпаной.
Когда Яну было одиннадцать, он выволок из чулана футляр черного дерева, оснащённый вычурными кованными застежками. Внутри оказалась скрипка огромного размера, как ему показалось тогда.  Если посмотреть в длинную щель - можно было прочесть выжженные замысловатые буквы Domenico Montagnana. Ян спросил маму, та рассказала о семейной реликвии - виолончели папиного дедушки. Папа берег её, но играть не умел. Так она и пролежала много лет в чулане. Ян же выказал живейший интерес к инструменту, весь вечер пытался играть, как на гитаре. И маме слышались нежные мелодии в  бренчаньи  пересохших струн.


Назавтра она отнесла виолончель к соседу, старому Моше. Тот играл на скрипке в городском саду на танцах, и в клубе железнодорожников. Но это для трудовой книжки, деньги он добывал игрой на свадьбах, юбилеях и похоронах. Ездил по селам, имея репутацию первоклассного «музЫки».
Моше долго цокал языком, рассматривая виолончель:
- Делаешь мне загадку! Старая вещь. Зачем у тебя такая рухлядь, продай старому соседу, я дам хорошую цену. Надо будет довести её до ума, и мой Боря научится так играть, шо Боже ж мой, тебе тоже будет приятно!
Боря - сын Моше, был ровесником и другом Яна.
Мама подумала и ответила:
- Нет, я не продам её Вам, это память мужа. Но Вы можете взять её себе пока, и пусть Боря играет на ней. За это я прошу научить моего Яна игре. За ремонт заплачу Вам осенью.
Моше опешил от таких слов тихой Ядвиги и рассердился. Он кричал, что не надо никаких условий, пусть несет свою реликвию в музей, раз она такая дура, что не в состоянии видеть своей выгоды. Но, обычно мягкая, мама не отступила ни на шаг.
- Вы знаете, дядя Моисей, что с тех пор как Зыгмунта забрали, я работаю, как наймычка. Ян – сын врага народа. У него нет пути к лучшей жизни, с него не получится инженер или учитель. А тяжелая работа не для этого мальчика – у него тонкие кости и богатая фантазия, он сопьется на заводе. Так пусть учится играть.
Моше еще долго ворчал, но согласился. А после года обучения отдал виолончель обратно Яну, «потому что мой Боря – не думает себе ничего, а с мальчика Выговских будет толк. И если он пришлет старому Моше  копейку на рубль от этой игры, - то я таки куплю себе лавку в Кракове и хай они все будут мне здоровы!».
Ян много занимался, ему нравилось осваивать инструмент, нравилось командовать звуками. Каждый вечер по несколько часов он играл, а мама тихо делала за него домашнюю работу, слушая из кухни музыку. Получалось все лучше, и иногда Ядвига плакала ото гордости, узнавая мелодии.
Ян заканчивал  8й класс, когда Моше стал брать его с собой «на играть». Помогало то, что Боря тоже был там со второй скрипкой. Подросток, выполняющий взрослую работу, и сам взрослеет быстро. Скоро Ян играл уже и на еврейских свадьбах и праздниках, а в то время в Бердичеве это значило иметь очень мало свободного времени.
В 42м немцы собрали евреев во дворе монастыря кармелитов. А потом повели за город расстреливать. И Моше, и его жена, и старшая сестра Бори уже не вернулись домой.
Сам он в это время прятался на чердаке у Выговских и молча плакал. Когда в дом вошли полицаи, Боря с приятелями конопатил лодку у реки, за двором Выговских. Ядвига почувствовала неладное, опыт 30х сказался. Она крикнула по-польски какую-то тревожную чушь, и Ян затолкал Бориса под лодку.
Моше ушел молча, опустив голову. Вечером, убирая на клумбе, мама нашла его большой перстень с камнем, брошенный сквозь штакетник.
Так и прятался Борис у Выговских и их родственников до ухода немцев. Его дом основательно разворотили, когда искали золото, но солдат на постой туда не определили - окраина. Мама содержала дом в порядке, а когда Борис поселился там – отдала ему и перстень. Её сын Ян в это время сидел в тюрьме.
Посадили его туда за три месяца до ухода немцев за драку. Провожая вечером девушку на Чудновскую, он возвращался после комендантского часа. Двое полицаев у моста остановили его, один сразу же получил в ухо. Выговского скрутили, били, и посадили в тюрьму. Красная армия была близко, и в суматохе Яну не дали никакого приговора, при этом даже кормили сносно, каждый день приходила мама и плакала. А он буянил и орал в окно камеры, что отомстит «этим сволочам» за свою загубленную долю молодую. И громко пел разные песни оскорбительного толка. Голос у него был как минимум громкий, и эти тирады наверняка услышали чьи-то непростые уши, потому что после войны юного Яна вызвали в горком для вручения грамоты и трофейных швейцарских часов. За что – он не понял. Ещё на левой руке у локтя осталась татуировка красавицы с длинными волосами. Её сделал сосед по камере. На этом этап борьбы с фашизмом у Выговского закончился, и наступил голод.
Яну исполнилось 17, и недоедать было невыносимо. Подрабатывая с Борей разгрузкой вагонов на станции, вечерами они сидели в пустом еврейском доме, как настоящие взрослые пили самогон, закусывая вареной картошкой и квашеной капустой. Ян заедал старательно, чтобы не догадалась мать, но она догадывалась и плакала, говоря, что водка многих погубила и никому не помогла. Там же, в доме старого Моше, друзья играли, старая скрипка осталась нетронутой. Потом с войны вернулся дядя Изя. У него было двадцать банок красной американской тушенки, орден Красной Звезды, медаль «За Отвагу» и раздробленная пулей голень. Полгода он лежал в госпитале в Белоруссии. Комиссовавшись – приехал на родину, и удостоверился сам, что ни знакомых, ни родных у него больше нет. До этого была надежда, что они прятались по другому адресу, и не получали его писем. Хромой Изя два дня ходил по городу с расспросами, в тщетной надежде найти выживших. Третий день молча просидел с Борей у засыпанного рва, куда сбрасывали убитых евреев.
В свой дом Изя вселился силой, там уже жили. Он выкинул чужие вещи из маленькой угловой комнаты с печкой, прошелся по дому, собирая всё, что напоминало о прошлом, и стащил к себе. Противостоять здоровому, хоть и одноногому фронтовику никто из жильцов не решился.
Нашлась и его труба, Изя скоро собрал оставшихся «музык». С войны возвращались молодые ребята, и по селам Житомирщины снова гуляли свадьбы. Фронтовики привозили свои гармошки, тетки пели хором, но я вас прошу, кто же может сравниться на свадьбе с хорошим еврейским коллективом?
Ездили по селам и городкам, и скоро стали популярными музЫками по всей области. Изя «имел себе тактику», и приходилось таскаться в самые отдаленные села, что было нелегко. Сейчас бы это назвали «агрессивное занятие ниши». Свадьбы, юбилеи и похороны не мыслились без «музЫк с Безыменной». Ян уже верховодил вовсю: черный чуб, аристократическая стать и буйный темперамент, а также наградные часы плюс ореол «борца с фашизмом» (а главное, – страстная и виртуозная игра) выделяли его из остальных. Выговский работал сторожем на рембазе, а днем он играл, без устали собирая звуки, переделывая их на свой лад. Моцарт, услышанный утром по шипящему областному радио, к вечеру мог стать очередной мелодией на свадьбе, так что и сам цадик ничего не мог заподозрить.

Так продолжалось лет пять. Но вот, на одной из свадеб в Троянове, его игра понравилась секретарю райкома, и Выговский был зачислен на работу в Житомирский театр. Сразу и без разговоров, о согласии Яна никто не спрашивал особо, но он и сам хотел идти наверх. Почти на два года   стал, практически, личным музыкантом Ланецкого, к тому времени уже второго секретаря Житомирского обкома, вечерами играл в яме со своей виолончелью. Иногда появляясь на сцене театра в роли статиста. На выходных - все так же играл на свадьбах со старым коллективом. Добродушный (для своих) партийный бонза откровенно покровительствовал Выговскому и добился направления в Ленинградскую консерваторию по классу виолончели. Окончив, тот вернулся в Житомир и создал струнный квартет. Не удивительно, что скрипкой квартета был Боря Моисеевич. Затем Ян переехал в Киев и преподавал в консерватории достаточно долгое время, аж до своего побега. Писал музыку к фильмам, в основном Одесской киностудии, много гастролировал с квартетом, несколько раз сопровождал труппу Киевского оперного в гастролях за рубежом. В 1962 впервые участвовал в новогоднем концерте Венской оперы. На «Мелодии» вышло несколько пластинок с музыкой Выговского. А в 1967 он не вернулся из очередных гастролей, попросив американского подданства. В Союзе его имя сразу исчезло из прессы, квартет был распущен, в программках некоторых пьес театра Леси Украинки перестали указывать имя композитора. До узкого круга долетали новости о его успехах на Западе, о том, что Выговский много гастролирует, пишет музыку для Голливуда, играет с известными джазистами. Молодое поколение могло увидеть его имя на дисках Алана Парсона и Manfred Mann Earth Band. Но это самое молодое поколение уже очень плохо представляло себе, кем был Ян Выговский.

 



Обновлен 27 апр 2016. Создан 11 июл 2011



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником